Плач серого неба - Максим Михайлов

В узкой щели между домами виднелся неровно обрезанный лоскут улицы, где остались Карл и Лемора. Интересно, ждут ли они? Я протер запачканное стекло хронометра и с удивлением понял, что провел наедине с господином а-Манном какие-то жалкие три сегмента. Старушки на балконе не было видно, и оставалось надеяться, что она благополучно пропустила окончание нашего с альвом разговора.

Шаг по направлению к проспекту Возрождения — и пах пронзила резкая боль. Скривившись, я чуть расставил ноги, сбавил скорость и постарался идти медленнее. Ох, веселый денек… И ни просвета впереди, ни постели.

Со стоном я вытиснулся на проспект, добавив на плащ рыжий росчерк задетой кирпичной стены. И гости, и жители города окончательно растворились вдалеке, смытые мутной пеленой дождя. Небо рыдало навзрыд, долбило по полям шляпы редкими, но увесистыми, словно аргументы завзятого спорщика, каплями. Боль в чреслах не собиралась униматься. В поглощенной ею голове мелькала лишь слабая надежда, что необоримое выражение муки встречные примут за обычную хмурую гримасу.

Карл вплыл в пределы видимости и уподобился зеркалу, обратив ко мне не менее сумрачную рожу.

— Детектив, ты чо там говорил про поторопиться? Может, все-таки поторопимся?

— Всенепременно. Туда и пойдем. — я говорил нарочито тихо, без выражения, страшась услышать себя в полный голос, — Самое время.

— Что, за нами уже гонятся? — вскинулась Лемора.

— Уже нет, — загадочно заявил я и порылся в кармане. — Карл, выдай огоньку, будь добр.

— А гнались?! — не отставала вредная девчонка, поблескивая подозрительно сузившимися глазами, — куда тебя, вообще, носило?

— Отлить, — пряча за напускной безмятежностью приступ накатившей от боли тошноты, заявил я, прикурив и возвращая зажигалку хозяину. — Вы уж извините за грубость, юная госпожа.

Она, слава Творцу, промолчала.

Боль отпустила достаточно быстро, чтобы медленно закипавший Карл не начал извергать струи пара, и уже после пятой затяжки мы зашагали по дороге, усеянной самыми разнообразными отходами, которые так любит оставлять не желающее тратить время на пробежку до ближайшей урны или место в собственных карманах стадо одушевленных.

Между тем добравшиеся до Ратуши паромобили остановились, гвардейцы образовали бдительный и бесстрастный коридор, красные стены которого надежно отделили высокопоставленного гостя от толпы зевак. Та, естественно, не думала рассасываться, а жадно, до капли, сосала впечатления, подбирала последние крохи события, запасалась пищей для сплетен на много дней вперед.

Но мы, не дошедшие до Центральной и по улице Зовущих дождь свернувшие к площади Порядка, на дальнем краю которой жалким каменным трупом горбилось нагромождение выщербленных плит и обгорелых бревен, этого не видели.

Полицейский цеплялся за ручку зонта, как корабль за якорь. При каждом порыве ветра его подобное мокрому лимону лицо решительно кривилось, и шишковатые суставы белели от напряжения. Он выхватил пропуск из моих рук и затащил под матерчатый купол, который тут же опустил так низко, что сквозь ткань пробугрилась вершина полукруглого шлема.

— Порядок, — через мгновение прогнусавили изнутри, и бледная рука вернула мне бумажку с подписью Гейнцеля.

— Так, — сразу же затопал к руинам Карл, на ходу засучивая рукава, и внезапно извлек откуда-то из-под бороды оправленный в дерево монокль, — раз у нас все так срочно, делайте, что хотите, но ко мне не лезьте и не мешайте. Лемора, гони-ка ты в Актерский переулок, разыщи там паршивую рыгаловку под названием «Выеденное яйцо», загляни внутрь, и если за стойкой будет Андерс Кривой — ты его сразу узнаешь, прозвище он не даром носит, — так вот, скажи ему, что мастер Райнхольм просил не запирать заднюю дверь до ночи. Если заленишься нас ждать, возвращайся, мы сегментов через шесть-семь освободимся…

— Момент, момент, — вмешался я, — шесть сегментов? Не маловато ли на…

— На что? Ты, детектив, много про взрывы знаешь? Вот и молчал бы. Не бойся, пол-оборота нам с лихвой хватит, чтобы и центр найти, и пробы взять. Ты пойми, что главная работа у меня не на развалинах будет, а потом. Так что ты, Лемора, беги в «Яйцо», не задерживайся. А ты, детектив, когда захочешь вопрос задать, сначала убедись, что мы отсюда уже ушли.

И, оставив меня выбираться из пучины назиданий, Карл целеустремленно проник в уцелевший, хотя и здорово закопченный дверной проем.